Книги для мобильных телефонов с поддержкой Java

XX век вписал в историю России имена великих мыслителей, художников, писателей… Марина Ивановна Цветаева родилась в конце XIX столетия и покинула этот мир в роковом 1941 году. Ее творчество и жизнь стали  прекрасной, но трагической страницей минувшей эпохи.

«Марина Цветаева, великий поэт XX века, фактически неизвестна в Испании»,— отметила в интервью лингвист Сельма Ансира (Selma Ancira), чьи переводы на испанский язык прозаических произведений Марины Цветаевой «Мой Пушкин» (1937) и «Живое о живом» (1932) впервые вышли в свет осенью 2009 года в Мехико.

В интервью информационному агентству EFE Ансира, не скрывая возмущения, говорила: «..на испанском языке произведения Марины Цветаевой публиковались, но очень мало, а в Мехико ее книги издаются в первый раз».

Переводчица рассказала, что страстно полюбила творчество великого русского поэта после того, как прочитала книгу «Роман троих» («Письма лета 1926 года») — переписку Марины Цветаевой, Бориса Пастернака и Райнера Рильке. Эти письма произвели сильное впечатление на Сельму и определили ее профессиональную жизнь на несколько лет вперед: она переезжает из Мексики в Испанию и благодаря издательству Anagrama выпускает на испанском языке сборник рассказов «Дьявол» и эссе «Поэт и время» (1932).

В середине 2008 года по инициативе издательства Galaxia Gutenberg Сельма переводит труд литературоведа Цветана Тодорова «Жизнь в огне. Исповеди» (Vivre dans le feu. Confessions, 2005). «Сложная книга, ведь архивы Марины Цветаевой были закрыты вплоть до 2000 года, Цветан Тодоров фактически написал посмертную биографию поэта», — уточняет переводчица.

«Эссе «Живое о живом» (издательство Minύscula) до сих пор не  издавали, потому что было очень сложно адекватно перевести название (на испанском оно звучит так: «Viva voz de vida». Прим. ред.). Но это очень светлая книга, Марина Ивановна  рассказывает о Крыме, о море, о знакомстве с Максимилианом Волошиным, о колонии художников» — делится впечатлениями Сельма.

«Без сомнения, «Мой Пушкин» и «Живое о живом» — фундаментальные произведения Цветаевой, — отмечает Сельма. —  Читатели не только познакомятся с волшебной прозой, но и узнают о жизни этого великого поэта, в книгах много автобиографической информации».

Разумеется, выход в свет книг Марины Цветаевой «Мой Пушкин» и «Живое о живом» на испанском языке — важное событие, но Сельма Ансира  не собирается оставлять работу над переводами и в ближайшее время планирует  совместно с поэтом Франциско Сеговией перевести письма Марины Цветаевой к журналистке и писательнице Анне Тесковой.

По мнению Сельмы Ансиры, Марина Цветаева — один из величайших и почитаемых русских поэтов. «Я знаю, что в России открыто восемь музеев, посвященных Марине Цветаевой. Это же свидетельствует о любви людей», — сказала в интервью переводчица.

 

Марина Ивановна родилась в Москве 26 сентября (8 октября) в 1892 году. Ее отец, Иван Владимирович Цветаев, профессор Московского университета, филолог и искусствовед, и мать, Мария Мейн, пианистка, ученица композитора и пианиста Антона Рубинштейна, воспитывали детей строго, в атмосфере высокой духовной культуры. Отношения в семье были откровенными и бескомпромиссными. Марина Ивановна не разделяла антисемитские взгляды отца, и в 1912 году она выходит замуж за крещенного еврея Сергея Эфрона.

Во время Гражданской войны Эфрон записывается в армию Белых, участвует в Ледяном походе и обороне Крыма.  Эти годы в жизни Цветаевой были очень тяжелыми: в 1917 году от истощения умирает первая дочь Ирина. От голода, страха и одиночества, Марина Ивановна находит спасение в работе. В этот период она пишет цикл «Лебединый стан», посвященный белогвардейскому движению.

В 1922 году Марина Ивановна со второй дочерью Ариадной эмигрирует в Прагу. В 1925 году после рождения сына Георгия семья переезжает в Париж. Война застала Марину Ивановну за переводами произведений Фредерико Гарсии Лорки. В 1941 году Цветаева и Георгий были эвакуированы в город Елабугу, а 31 августа 1941 года поэт закончила жизнь самоубийством (повесилась), оставив записку:

«Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але — если увидишь — что любила их до последней минуты и объясни, что попала в тупик».